123ЧАС СКУНСА
(Элизабет Бишоп)
Владелица острова Наутилус
живет всю зиму отшельницей в своем спартанском коттедже;
овцы ее над морем бродят, как прежде.
Сын ее стал епископом, работник —
влиятельным лицом у нас в деревне;
она умом помутилась.
Желая, как сто лет назад,
Жить в иерархическом уединенье,
п своей викторианской блажи
она скупает все подряд
петхие храмины окрестных побережий,
что уж недолго простоят.
Сезон увял—
увы, где летний наш миллионер
из прейскуранта фирмы Л.Л.Бин
(спорт и охота)! Быстроходный ял
ловцам омаров тут же продан был.
Рыжеет Синяя Гора — Блю Хилл.
Наш местный гомосексуал
и декоратор ждет уж дней осенних:
в оранжевом он предлагает цвете
сапожный инструмент, рыбачьи сети;
его работа не приносит денег,
жениться б он предпочитал.
Однажды темной ночью
по черепу горы карабкался мой «Форд»;
следя любовников, я ехал следом
за их машинами. Здесь, с выключенным светом,
они лежали рядом, к борту борт…
Боюсь, что разум мой не очень.
Транзистор блеет:
«О, любовь, безумная любовь…».
Моя душа- болезнь рыдает
в каждой клетке крови,
как если б я ей горло сжал,
душа… Ад — это я;
здесь больше никого-
лишь скунсы, рыщущие там и сям
в поисках пищи этой ночью лунной.
Вдоль Главной улицы идут колонной:
белые полосы, глазищи пышут пылом,
над ними, сух, как мел,
бушпритом-шпилем торчит
тринитарианский храм.
Стою в дверях
во двор и в сумерках
вдыхаю воздух тучный —
скунс-мама с выводком
малышей помои лакает смачно.
Клин мордочки воткнула
в чашку скисшей сметаны,
опустила хвост свой пышный,
и ей неведом страх.
Перевод В. Британишского